Лучшая из моих велосипедных побед

Перед вами выдержка из книги С. Охлябинина «Давай изобретем велосипед». Прочитав этот текст, не смог не поделиться им с вами. Действительно, интересный поучительный пример.

Лучшая из моих велосипедных побед.
Так называлось письмо читателя из Кемерова, велосипедиста Владимира Андреева, которое он прислал на конкурс читательских писем. В письме, кстати сказать, получившем первую премию, не только романтика незнакомых дорог на велосипеде, розовые закаты и встречи с интересными людьми, но и натертые до крови руки, проколотые шины, апатия и усталость.

«По характеру я не самый сговорчивый человек. Уж если мне втемяшилось в голову проехать на велосипеде 5000 километров, то я обязательно проеду.

И вот я в пути. Так хорошо! Ощущаю себя чертовски удалым и отважным парнем. И мысли мои бойки, как маршевая музыка.

Конечно, я понимаю: человек способен поступать безрассудно, но не безумно. Если мы не совершили никаких дел в молодости, если нам никогда не приходилось напрягать все свои силы, то нам не о чем будет вспоминать, - ведь победа над собой есть лучшая из побед.

На второй день руки натерты до крови от ручек велосипеда. На седьмой день пути пыль проселочных дорог покрыла меня толстым слоем с головы до ног. Были проишествия: то на меня напала свора бродячих псов; то вдруг гвоздь проколо шину велосипеда, и я остался на пустынной дороге без надежды на помощь. Терахтение мотра я воспринял сначала как мираж. Шофер грузовой машины, улыбаясь, предложил свою помощь. Однако мы то и дело застревали, и я бегал босой по кюветам у дороги, собирая сучья под скаты. А под вечер засели на болоте – и засели всерьоз. Ночью в кабине я вспомнил о своем «велосипедном» дне рождения – увы, прошедшем.

А вот другой эпизод. Над Иртышом поползли зловещие языки туч, дохнуло холодом, хлестануло ветром с песком. Никогда еще не ощущал я такой гнетущей тоски. Но вот подвернувшееся село, приют у добрых стариков, обед с картошкой в сметане и безмятежнейший за всю мою одиссею сон, который влил в меня новые силы.

После крюка Новосибирск – Павлодар – Омск, где я еще как бы брал разгон, мною окончательно завладела страсть крутить педали моего велосипеда на запад, через Челябинск, Уфу, Куйбышев, а там уже повернуть на Кавказ.

Дорога открывала мне истины, которые я не сумел прочувствовать раньше: узнавал, как человеку нужен человек, как важно дорожить крышей над головой, чистой постелью, возможностью утолить голод и жажду. Открывал в людях удивительную щедрость и доброту и сам становился уверенней в себе и доверчивее к ним.

На двадцать пятый день я перевалил Урал. После Уфы на счету было 3000 километров на велосипеде, в основном по грунтовым дорогам. И вдруг я почувствовал страшную усталость, апатию. В Пензе меня потянуло на железнодорожный вокзал, да, к счастью, испугался очереди за билетами.

Миновал Саратов, Волгоград, Волгодонск, приближался к Ростову-на-Дону. Отменная дорога и участливый ветерок в спину уже с середины дня сулили рекорд. Наконец я возликовал: есть 220 километров в день и ни малейшей усталости! Для велосипедного любителя это прекрасно.

На сорок пятый день я достиг наконец Кавказа. Терек, Дарьяльское ущелье, Военно-Грузинская дорога – сколько об этом было читано. Теперь я пожирал глазами дивные окрестности. Меня предупредили о надвигающейся грозе, которая могла меня застигнуть на Крестовом перевале, на высоте свыше 2000 метров. Предлагали подвезти вместе с велосипедом: грузины – добрейший народ. Я отказался, рассчитывая на будущее удовольствие при спуске за перевалом, ради которого, быть может, стоило крутить 5000 километров...

Ливень с грозой налетели столь неожиданно, что я лишь успел убраться с дороги и расположиться на камне, развернув над головой полиэтиленовую пленку. От грохота и огнистых полыханий, каких я прежде не видел, голова моя ушла в плечи, я стал ждать самого страшного. Зигзаги молний врезались в землю то слева, то справа, все ближе и ближе.

Так я и торчал живым изваянием на голом камне, промерзнув до зубной чечетки. Потом я стал соображать, что если уж не погибну от молнии, то за ночь наверняка замерзну.

И вдруг мне стало все нипочем: вышел на дорогу, вскочил в седло велосипеда и, себе на удивление, пошел одолевать подъем, тогда как до этого места полдня взбирался пешком. На перевале я неожиданно увидел жилье, огни очага, силуэты людей… Назавтра я выехал в Тбилиси, счастливый тем, что преодолел».